Последняя статья
22 июня 2015 Знаете ли вы ответ на главный вопрос о своей жизни

 Сегодня я обращаюсь только к тем, кто находится в поисках своего истинного призвания. Или чувствует, что ...

Все статьи

Статьи

27 февраля 2009

Кризис – это время высокой справедливости, когда в соперничестве нет ничего плохого

Портал 59.ру (Урал + сетевой выпуск), 27 февраля 2009 

Вездесущий кризис, о котором мы слышим каждый день, косит компании направо и налево: то у банка заберут лицензию из-за неликвидности капитала, то предприятие федерального масштаба заявит о миллионных убытках, то градообразующий завод сообщит о масштабных сокращениях своих работников. Любой кризис, тем более столь масштабный, создает не только масштабные риски, но и масштабные возможности. О том, благодаря чему российские компании могут стать лидерами мирового рынка, почему россияне виноваты в кризисе в стране и какие еще чудеса ожидают отечественный бизнес, рассказывает управляющий ГК «Институт Тренинга – АРБ Про» Сергей Макшанов.

– Сергей Иванович, некоторые бизнесмены утверждают, что сейчас в экономике России наблюдается не кризис, а просто переходный период. Как вы относитесь к подобному утверждению?

– Если это утверждение говорит о том, что ничего страшного не происходит, то с этим я абсолютно согласен и сожалею об этом. Почему? Ничего страшного в российской экономике нет, и можно спокойно относиться к низкому уровню работы и отсутствию у значительной части бизнеса уникального, в том числе по потребительской пользе, предложения. Иными словами, люди ведут себя как обычно: работают с эффективностью в разы меньше мировых компаний и говорят, что ничего страшного нет. Можно с этим мириться, но при этом потихонечку продолжать проигрывать. 

Поэтому происходящее сейчас в России можно считать затянувшимся кризисом того, что есть в головах, что при подобном развитии событий (особенно если учесть, что это сопровождается деградацией трудовых ресурсов) является тревожным явлением. Эту ситуацию, конечно, лучше изменить в направлении повышения динамики. Тогда мы спокойно можем утверждать, что кризиса у нас нет, ведь у нас в Самаре появился мировой лидер в таком-то направлении, а в Казани – 10 лидеров, и наш товар-услугу с руками отрывает весь мир. Вот к этому надо стремиться! 

– В ходе общения с представителями бизнеса вы заявили, в частности, что нет более замечательного времени, чем кризис. Поясните, пожалуйста, это высказывание.

– Кризис дает больше возможностей: легче уйти от большого числа стереотипов, которые в максимальной степени ограничивают и мышление, и поведение. Когда среда стабильная – стереотипы нам не мешают, но мы не можем с ними существовать, когда окружающая действительность кардинально меняется – мы бьемся об углы и начинаем думать, что может стоит немного по-другому действовать. 

Кроме того, кризис – это время, которое дает самую объективную обратную связь, позволяющую наиболее точно оценить, кто мы на самом деле и по отношению к внешней среде, и по отношению к каждому сотруднику: становится понятно, кто чего стоит. К тому же освобождаются места на рынке, возникают новые потребности. Можно сказать, что кризис – это время высокой справедливости, когда в конкуренции, соперничестве нет ничего плохого. Более того, благодаря соперничеству в усложненных условиях вырастает возможность того, что выиграют наиболее ресурсные, потенциальные и эффективные игроки, которые зададут на рынке новые планки, более высокие.

– Один из провинциальных банкиров утверждает, что «нынешний кризис мы переживем гораздо быстрее, чем кризис 1998 года». А как вы считаете, удастся ли нам совершить такой марш-бросок? 

– А в 1998 году не было кризиса. Это был псевдокризис, связанный с падением спекулятивной пирамиды, и все эффективные компании тогда только выросли. Но сейчас ситуация похуже, ведь страдают и эффективные компании, и именно из-за того, что колебания спроса и предложения распространились на все без исключения отрасли. К тому же во многих отраслях пошло системное снижение спроса по ценовым сегментам, которые попереломали бюджеты и планы. Кроме того, 1998 год коснулся только России – в мире существовало огромное количество источников дешевых денег, на которые можно было бы переключиться. Сейчас все наоборот.

– То есть вы придерживаетесь противоположной точки зрения?

– Да, другой точки зрения. Ситуация образца 2009 года – она сложнее. И есть еще один момент. Наиболее острые углы, о которые больнее всего можно удариться, связаны с законотворчеством – многие законы, мягко говоря, неоднозначны. В 98-м году было больше свободы: можно было кататься влево и вправо, и нигде не разбить себе голову. Сейчас таких мест для перекатов стало в разы меньше. 

– Между тем, вы утверждаете, что нынешние условия вполне благоприятны для открытия нового бизнеса.

– Да, сегодня есть условия для открытия собственного бизнеса, хотя реализовать его будет сложнее, чем в 90-х годах. Создавая свой бизнес при нынешних условиях, нужно реально оценивать всю суровость бизнес-климата. Нынче лишь в новых отраслях удается успешный старт-ап своего бизнеса, но и их единицы. 

– Как вы считаете, сейчас реально привлечь инвестиции в открываемый новый бизнес?

– Если он рыночно обоснован, если за ним стоит потенциал будущей прибыли и наращивания эффективности производства, то, безусловно, да. Рынок любой отрасли бесконечен. Другое дело, что его проницаемость в том же 98-м году была в десятки раз выше – там не было такого количества барьеров и несвобод как теперь.

– А если коснуться практики: в той же Перми, к примеру, в последние годы стал традиционным конкурс студенческих бизнес-идей. Он имеет двойную цель: привлечь инвесторов в реализацию какой-то бизнес-идеи и возможность студентам найти для себя место работы. Как вы оцениваете, в нынешних условиях, насколько интересен инвесторам и работодателям такой конкурс?

– Разумеется, интересен, ведь это инициатива, это свежая кровь, это новый незашоренный взгляд, это шаг, который влияет на уровень соперничества. Я считаю такой конкурс позитивным – здорово, что подобное есть. 

– Что посоветуете уже существующим компаниям? Как выжить и приумножить свой бизнес в нынешних непростых условиях?

– Создавать и модернизировать стратегию через призму эффективности. Но уровень эффективности нужно задавать с учетом показателей мирового лидера, то есть все «низкопланочные» вещи большого смысла не имеют – они не дают необходимый уровень отдачи. Учтите, говоря про эффективность, я подразумеваю достижение максимального результата при затрате минимальных ресурсов. При этом результат превышает или достигает показателей мирового уровня, а его невредно бы для начала узнать. Неважно в чем он заключается – будь это парикмахерская, изготовление упаковки или дизайн загородного дома. Есть люди, которые этим занимаются, и на основе их деятельности сложились определенные параметры, признанные наилучшими. Работая ниже них, мы программируем итоговое отставание. 

– Вы не раз отмечали, что в России малоэффективный рабочий день – он длится в среднем 3 часа 44 минуты. Насколько это могло сказаться на том, что страна оказалась в кризисе?

– Это уровень культуры, возможное ее понимание – то, как принято вести себя в определенных ситуациях. Принято не кусать старушек, не сплетничать и не злословить. Однако, можно сказать, что пока в России не принято много и в полную силу работать на результат. Влияет это очень сильно. Более того, в нашей стране человек, который в полную силу и много работает, может стать маргинальным существом – окружающие будут смотреть на него с недоумением и вызывать комментарии типа: «Как-то странно ты себя ведешь». Хотя в областях, где есть конкуренция – это нормальная вещь, которая показывает: если ты что-то делаешь – то делаешь хорошо или не делаешь вообще.

– Но как быть с ситуациями, когда рабочий день растягивается, наоборот, до непостижимых размеров? В любом городе найдутся компании, сотрудники которых работают по 20 часов в сутки – тренинги и совещания сменяют один за другим. Поэтому, несмотря на высокие зарплаты, работники таких компаний не выдерживают больше полугода.

– Здесь все равно есть некая печка – честная рыночная позиция. Представим ситуацию: мы работаем в медицинской компании. К нам обращается пациент, для помощи которому нам придется поработать сверхурочно – значит, мы не будем спать. Иными словами, если эта печка воспринимается, то тогда все это совершенно нормально. Однако сидеть на работе только ради того, чтобы сидеть – это, без всяких сомнений, забавно. 

И еще один момент: согласно закону, сотрудник компании должен интенсивно трудиться как минимум восемь часов в день. Так вот сейчас россияне, при всех оговорках, работают в лучшем случаи половину этого времени, а остальные четыре часа мы занимаем разного рода занятиями. Но ничто так не утомляет, как бестолково организованная деятельность или ее отсутствие. 

– Предлагаемые вами стратегии для бизнеса чем-то отличаются для разных городов России или это всего лишь база, и предприниматель должен сам применять теорию на практике?

– Группа компаний «Институт Тренинга – АРБ Про» занимается созданием и внедрением стратегии организации, с дальнейшей интенсивной поддержкой и внедрением запланированного. Но Россия очень большая страна, и во всех регионах есть своя специфика. Она может выражаться в очень разных параметрах – начиная от потребительского поведения и заканчивая структурой потребителя. К примеру, в Казани и Ростове очень много транзитных потребителей, которые водным, воздушным, железнодорожным транспортом оказываются в этих городах. Так вот эта категория граждан, в том числе являются интересными потребителями для бизнеса. 

Тем не менее, есть значительное число вещей, которые можно назвать базовыми для всех – они будут актуальными и для Челябинска, и для Тюмени. И хотя региональные особенности в России значат очень много, они не конфликтуют и не противоречат тем решениям, которые мы предлагаем. Тем более что есть компании, которые вышли за пределы своих регионов и работают в нескольких субъектах Федерации. В Перми это «Алендвик», который, даже в Петербурге ведет операции. В Ростове это концерн «Эмпилс», в Волгограде – компания «Волма», которая вообще является национальной, в Челябинске – «Янус», работающая сразу в нескольких субъектах РФ. Все они вполне успешно адаптируют свои предложения под региональные особенности, в том числе работают над эффективностью и не без успеха.

– Сотрудников вашей ГК нередко приглашают для консультаций и помощи компаниям. Если говорить об ошибках, то какие из них чаще всего совершают отечественные компании?

– Основное, чем мы занимаемся – это создание и внедрение стратегии и бизнес-процессов стратегического планирования, в том числе рост эффективности экономики предприятия. У нас своеобразное отношение к слову «ошибка». Оно позитивное. Здесь я хочу сослаться на одну уральскую компанию – концерн «Калина», у которой в меморандуме написано: в концерне не наказывают за ошибки – наказывают за невыполнение обязанностей.

Ошибка – это когда человек или структура пошли в новую для себя территорию или вид деятельности и потерпели неудачу. Ошибка – это шанс понять ее и внести коррективы. 

Для российских компаний базовыми ограничителями для развития являются, во-первых, отсутствие стратегии, во-вторых, высокомерное отношение к информации и собственному опыту, который заслуживает уважение, но он никогда не будет столь многогранен как тот, что уже накоплен данной отраслью в российской и мировой практикой. В-третьих, безразличие к деталям. Последние пункт очень важен, а уже все остальные вещи – это частности. 

– О каких деталях идет речь?

– Любые, ведь деталь – это все. То, что является ключевым в развитии стратегически эффективного бизнеса – это деталь. В целом все всё понимают, но начинают делать, и получается несуразная коза, о которой пела Алла Пугачева. Да, и еще добавлю: мало кто системно занимается персоналом. Персонал – это такая Золушка, о которой у нас вспоминают два раза в год, а все остальное время она живет своей жизнью. Подобное происходит не везде, но во многих компаниях.

– Еще немного о стратегии: если стратегии нет...

– Ее надо создать. 

– И с чего лучше начать?

– Начать нужно с получения информации: как на данный момент выглядит мировая и российская экономики и какие тренды лежат в направлении максимальной будущей прибыли и наиболее долговременного роста. И исходя из полученных данных, выстраивать в этом направлении собственную стратегию. То есть нужно найти свою аудиторию и создать для нее максимально адаптированный продукт. 

И второй момент: создание нишевой версии. Рынок может иметь бесконечное количество образов, и это позволяет бизнесу быть максимально свободным. Другое дело, что в России создание компании зачастую происходит интуитивно, на эмоциях, поэтому обычно появляются стандартные варианты новых организаций. В итоге возникает переконкуренция и преждевременное исчерпывание спроса. Но российский рынок еще очень-очень свободный, многие ниши пока не заняты, и многих предложений еще нет на рынке. 

– Оценивая нынешнее состояние российских компаний, как вы считаете, на кого придется главный удар? 

– Под удар попадут все, но тяжелее всего придется компаниям следующих секторов: банкинг, страхование, недвижимость, черная и цветная металлургия, угольная промышленность, специализированный и универсальный ретейл, автопроизводители и автодилинг, реклама и маркетинг, туристический и ресторанный бизнес. 

– Что же в нынешних условиях вы посоветуете игрокам этих сегментов рынка?

– Во многом ситуация в проблемных отраслях – это плата за низкую стратегичность предыдущего поведения. И если ты много лет накапливал негативные последствия своего стратегического выбора, то искренне желаю выжить и дождаться какого-то возобновления спроса. Допускаю и признаю, что для многих компаний, к примеру, банковского бизнеса, нынешняя ситуация является фатальной. Но оказавшись выбитыми из бизнеса, мы можем начать жизнь с нуля. В этом нет ничего страшного, ведь жизнь прекрасна, правда, она будет уже несколько другой. 

В частности, если бизнес был полностью основан на заемные средства – на эти деньги куплена земля, выполнены первичные инвестиции, затем под будущие объекты привлечены дополнительные кредиты, – то возникнет та ситуация, которую мы сейчас наблюдаем в отношении целого ряда компаний. Иными словами, если это точечный бизнес – то эта ситуация фатальна. По крайней мере, я не вижу какого-то рыночного выхода из нее. 

– Ну а все-таки, что таким предпринимателям делать? Вот банкир, сидит на куче невыплаченных кредитов...

– Если он обанкротился и у него забрали лицензию, то выполнять свои обязательства, а после предаться самоанализу, и, если есть сильное желание, вернуться в бизнес. Однако из негативного опыта обязательно нужно извлечь урок. Каких-то волшебных палочек-выручалочек тут нет.

– Говоря о черной и цветной металлургии, вы отметили, что рост спроса на нее был связан с Олимпиадой в Пекине, и, соответственно, после ее проведения в этих отраслях наметился серьезный спад. Можно ли сказать, что скоро эти отрасли ждет значительный подъем, ведь в 2014 году в России также пройдут Олимпийские, а затем и Параолимпийские игры?

– Да, конечно. Но сейчас 2009 год, а Олимпиада будет в 2014. Однако Игры, безусловно, позитивно отразятся на экономике, будут стимулировать спрос и станут одним из факторов подъема целого ряда отраслей. По мере своего приближения Олимпиада и Параолимпийские игры создадут серьезную загруженность транзита, логистики, отрасли гостеприимства, СМИ и прочее. Другое дело, что до этого события еще пять лет, и в 2009 году активная фаза подготовки к этим мероприятиям еще не наступит.

– Говоря про промышленность, нельзя не вспомнить список Владимира Путина. Как вы относитесь к данному списку: нужен ли он, и не получится ли так, что получив бонусы, компании расслабятся и совсем уйдут «в минус»?

– Черно-белый взгляд на ситуацию малопродуктивен. Есть сектора, где нужна господдержка: оборона, здравоохранение, атомная энергетика, фундаментальная наука. Для компаний этих направлений деятельности такой список имеет право на жизнь. Все остальные отрасли, которые вполне могут работать в рыночных условиях, должны жить своим умом и резервами и скорее сами поддерживать и государство, и экономику страны. Поддержка штанов подобным структурам, скорее, окажет разлагающее воздействие. Если это серьезный эффективный бизнес, то он должен благородно помогать предприятиям вышеупомянутых отраслей, а сам научиться, наконец-то, делать нормальные автомобили, производить газ, перевозить пассажиров и сократить свои нецелевые издержки. 

– Вообще по жизни вы больше оптимист или...

– Сдержанный оптимистичный реалист. 

– Тогда, с этой точки зрения, каковы ваши прогнозы на дальнейшее развитие экономики России?

– Потенциал один из самых больших в мире – рост российской экономики продолжится. При разумных корректировках госрегулировнаия, этот рост будет в разы больше, чем тот, который мы наблюдали в последние годы.

– И что для этого нужно?

– Бизнес должен не сдаваться и продолжать расти в неблагоприятной среде.

– То есть, хотя государство пропагандирует: малому бизнесу – зеленый свет...

– Это все слова. Не надо бизнесу дожидаться помощи от кого-то, нужно самим эффективно и усиленно работать. Если привалит счастье – государство возьмется за ум и позакрывает ненужные затраты, сделает стабильными и вменяемыми правилами игры для своих бизнесменов и стратегических инвесторов (в том числе и из других экономик) – то рост экономики поразит наше воображение.

– Проводя столько консультаций для различных компаний и изучив детально многие рынки, не хотели бы открыть свой бизнес?

– У нас более чем реальный бизнес, включающий в себя четыре бизнес-единицы, которые вполне удовлетворительно развиваются и существуют на рынке уже 16 лет.

– Но если все-таки говорить о бизнесе, который не только предоставляет какие-то услуги, но и создает какой-то продукт, ту же мебель?

– У меня много разных желаний, но все-таки мы предпочитаем концентрироваться и доводить начатое до конца. Между тем, структура мирового рынка такова, что основная ее часть – 76% – контролируется компаниями профессионального сервиса, а остальная часть приходится на компании производителей товара. Поэтому мы – при огромном уважении производителей товара – считаем конкуренцию на рынке интеллектуальных услуг наиболее перспективной.

При этом мы наращиваем свое участие в реальном секторе. Сейчас мы со многими компаниями реального сектора действуем на уровне стратегического планирования вот уже пять, восемь, 10 и даже 15 лет. И в этом плане мы участвуем в реальном бизнесе. Сам я, наверное, когда-нибудь с удовольствием займусь сельским хозяйством – мне все интересно. Но максимальное влияние на конкурентные способности оказывает развитие интеллектуальноемких, а не ресурсоемких видов бизнеса – именно в этом направлении движется мировая экономика.

– Тогда какова ваша цель как бизнесмена?

– Это построение максимально возможного количества компаний с несокрушимой во времени экономикой. И у нас есть такой тост: «За экономическое Девятое мая». Иными словами, российские компании должны выйти на первые позиции во всех отраслях, в которых они могут лидировать.

Алиса КОЧЕТКОВА

Автор: Сергей Макшанов


Запишитесь на заинтересовавшее Вас мероприятие или закажите его


* indicates required

Подпишитесь на нашу рассылку. Только для подписчиков! – советы для принятия правильных решений на рынке бизнес-тренингов, секреты и опыт.